Данае
В золотой оправе?
Хочешь - звёзды к ужину?
Только я не в праве,
Только, милая, не верь,
Что звезду в подарок.
Это – вовсе не звезда,
Лишь её огарок.
Это всё – удел пустой,
Кто сгорел с другою,
Ищет россыпи чужой
И зовёт любовью.
Золотым дождём прольюсь
И исчезну птицей.
Ты пусти меня, и пусть
Твой отец не злится.
Что написано судьбой,
Не сотрёшь ладонью.
Это всё – удел земной,
Он зовётся болью.
В медной башне не укрыть,
Не доверить страже,
От беды и от любви,
И от смерти даже.
Не ищи меня потом,
Я с тобой повсюду,
Я твоим простым дождём
На ресницах буду.
Что написано судьбой,
Не сотрёшь ладонью,
Это всё – удел земной,
Ты ж зови любовью.
Дитя
Ты идёшь, словно ангел
в хрустальной траве ноября.
Солнце инея с нежных ресниц
для тебя не смахнуло.
И дома золотыми глазами
на небе горят.
Это скоро зима,
это снова зимой потянуло.
Это дым запоздалых костров
и прощание рек.
Это диктор небесной весны
завершил передачу.
И открыл напоследок
окошко в своей синеве,
Чтобы душам ушедшим
свиданья облегчить задачу.
И застыли на миг города,
очаруясь полётом.
А они улыбались,
и дети махали им в след.
До весны,
до блаженной весны!
Мама, мамочка,
кто там?
Это птицы, любимый,
что нам подарили рассвет.
Мольба
Тяжек сумрак небес в ноябре,
Дни темны, вечера неподъёмны.
О, приди же, играя, лазурь в серебре,
Снегопадами быстрыми, небом бездонным.
О, примчись и окутай на время постылую грязь!
В этом чавканье ноги и сердце увязли.
Нарисуй на окошке, как в детстве, хрустальную вязь.
Подари нам, как прежде, безудержный праздник.
И засветятся всюду живые огни Рождества,
И приветствия белых открыток как снег разнесутся.
В ноябре, в ноябре, как во сне повторяю слова:
Белый день, белый мир, белым утром проснутся.
В тот миг
В тот миг
пред нами мир возник,
То был не плач -
хозяйский крик,
Слепая жажда бытия,
где только мне и только я.
И ангелов увещеванья
забыты, до поры храня,
часовню духа и огня.
Но, вдруг
сорвался из под ног
Порог,
где я был царь и Бог.
И исчезает забытьё,
и всё что было - не моё:
корысти, вымыслы, сомненья,
туманных бестий беготня,
в стенах, что создали меня.
Тогда уходим неспеша,
украдкой, зорко, чуть дыша,
Ища нетронутый предел,
где нет следа,
Где бел, бел, бел,
как был до нас,
Как на погосте,
И станем бережны тогда,
И будем бережны всегда,
Пока мы - гости.
Зима
Зима бесснежная, угрюмая
Глядит очами непроглядными
в ночные окна.
Ни имбирями, ни изюмами,
Ни занавесками нарядными,
не свиться в кокон.
Не спрятать нежной колыбели,
В соболью шубу не укутаться,
ведь нищета.
Читать поэмы, ждать метели,
С нечистым путаться
за просто так.
Ведь то, что он захочет выкупить
ушло давно.
Когда зима заносит в летопись
моё окно.
стихотворение о супружестве:
Global warming
Ты мне горьких слов не говори,
Я тебя не променяю на другого.
Не дано нам чуда не сотворить,
Фениксом не возродиться снова.
Не порвать невидимую нить,
Уз небесных не расторгнуть.
Будем вместе плакать до зари,
Дослепу, пока не выйдет гордость.
Дотемна, пока мы не заснём
И, забывшись, в нежные объятья,
Всё несовершенное завьём,
Все неумолимые проклятья.
Всё наследье каменных веков
Ледников жестоких наслоенье,
Предрассудки наших стариков,
И ханжей циничное глумленье.
И от нашего безумного тепла
Айсберги заплещутся ручьями,
Так уходит северная мгла,
Вслед за первыми весенними дождями.
Просто ныне за окном зима,
И она сильна, а мы неправы.
И не хватит одного ума
Чтобы разгадать её забавы.
Ресторан
Я мыла тарелки,
И в каждой горела слеза.
Я тёрла тарелки
большой концентрацией «Фэри».
Я мыла тарелки
Как чьи-то большие глаза.
Где чьи-то большие надежды
И большие потери.
Ах, ресторан, ресторан,
Гость буян!
Снова зовут,
разрываюсь на части.
Радость и труд
Эфемерного счастья.
Ритм меняется (припев)
Сегодня ты в гору,
А завтра на скорой,
И смирно тебя
Пропускают шофёры.
Как ныне швейцары
И тихие пары,
И словно сирены
Играют фанфары.
Не надо участья,
Держатели счастья,
Творящие чудо
земного причастья.
Мы видим вершины,
К нам ходят мужчины,
Которые многому
Знают причины.
Сегодня ты в гору,
А завтра на скорой.
И смирно тебя
Пропускают шофёры.
